Последнее пристанище защитника Пскова

436 лет назад, в сентябре 1581 года, продолжалась осада нашего города войсками Речи Посполитой, в состав которых, по данным польского историка XVI века Рейнгольда Гейденштейна, входили венгерские, польские, литовские и немецкие отряды. Со Стефаном Баторием, королём Речи Посполитой, под Псков пришли также его племянник Балтазар Баторий и польский шляхтич Ежи (Юрий) Мнишек. В Смутное время дочь Мнишека Марина станет супругой Лжедмитрия I и получит от него в лен Псков.

Перед первым штурмом Пскова, назначенного на 8 сентября, венгры рыли подкопы к Покровской башне, поляки – к Свинузской, венгры сделали пролом в прясле стены от Покровской башни, поляки сделать то же самое у Свинузской башни не успели. Король Баторий приказал начать штурм отряду добровольцев из двадцати человек.

С утра 8 сентября добровольцы, одетые в белые рубахи, прощались друг с другом и писали завещания. Об этом сообщает ксёндз Пиотровский. По словам автора «Повести о прихожении Стефана Батория на град Псков», в осаждённом Пскове каждый день начинался с общей молитвы в Троице, Троицком соборе.

На высоком берегу Псковы, недалеко от общежития ПсковГУ, рядом с рынком, белеет храм Петра и Павла. Петропавловский храм – один из древнейших в Пскове, как отмечает Инга Лабутина, известный по псковским летописям с XIV века. После возведения укреплений 1374–75 гг. храм находился под их защитой.

Если стоишь рядом, средневековая постройка кажется приземистой, уходящей в землю, а посмотришь на храм снизу, с низкого берега Псковы-реки, – видишь мощную белую птицу, готовую взлететь.

За алтарём Петропавловской церкви, у ограды, посреди дорожек из осенних цветов, стоит металлический чёрный крест. Постамент креста сделан из валунов и мелких кусочков гранита. Надпись на постаменте гласит: «Вечная память атаману донских казаков Михаилу Черкашенину, погибшему 8 сентября 1581 года в битве у Пролома, и всем казакам на Псковской земле, жизнь свою положившим за святую Троицу и за всех православных христиан». Древний храм Петра и Павла, первоверховных апостолов, приютил памятный крест человеку, жившему почти пятьсот лет назад, защищавшему Русскую землю и православную веру.

Казаки в Ливонскую вой­ну сражались и на стороне России, и на стороне Речи Посполитой. Во времена Стефана Батория, как пишет военный историк Андрей Михайлов (статья «Русь, Литва и Польша. История взаимоотношений и военного дела» в книге «Осада Пскова глазами иностранцев»), на службу в войско Речи Посполитой стали принимать казаков. В 1578 году был сформирован казачий полк численностью в 500 человек под началом Яна Орышевского, со своим знаменем и канцелярией. Это была лёгкая кавалерия. Казаки, населявшие южную окраину Речи Посполитой, подольские степи, отражали набеги крымских татар.

По свидетельству Льва Гумилёва, казаки, служившие польской короне, назывались «реестровыми». Для отражения татарских набегов под знамёна гетмана собиралось множество казаков, но по окончании войны войско распускалось, и вчерашний воин должен был возвращаться к пану и работать в поле. Очевидно, что желанием казачества было увеличение ре­естра.

Казаки, как правило, исповедовали православие, степень неприятия друг друга представителями католицизма и православия в Речи Посполитой была очень велика. Возможно, поэтому власти ограничивали численность «реестрового» казачества. На 1625 год она составила шесть тысяч сабель, а численность казаков на польско-литовских землях превысила 200 тысяч человек.

Что же думали о казаках польские дворяне (шляхтичи)? Шляхтич Ян Красинский, в 1574 г. составивший «Описание Польши» для французского принца Генриха Валуа, занявшего ненадолго трон Речи Посполитой, о казаках писал: «Последний род конницы составляют казаки, которые легко переносят холод и тягости всякого рода. Вооружены они очень легко, совершенно так, как татары. Кони у них очень подвижные и пригодные для мелких стычек. Сёдла устроены так, что на них легко поворачиваться во все стороны и стрелять из лука. В сражениях они пользуются более всего луком, поражая неприятельских всадников и их коней дождём стрел. Они снабжены также саблями восточного образца и короткими копьями». Кстати, перед походом на Псков казаки Речи Посполитой были вооружены и огнестрельным оружием.

В 1321 г. Великий литовский князь Гедимин занял Киев и посадил там своего наместника, и на протяжении последующих десятилетий XIV века практически все южнорусские земли оказались на много столетий под властью Литвы и Польши. Весной 1556 г. Иван Грозный отправил на Днепр своего воеводу Ржевского, и Ржевский вместе с днепровскими казаками успешно атаковал ханские крепости Очаков и Ислам-Кермен. Российско-казацкий поход впечатлил русскоговорящую шляхту Великого Литовского княжества. В сентябре того же года старос­та (староство – вотчина) каневский Дмитрий Вишневецкий обратился к русскому государю Ивану IV Грозному с челобитной о приёме на службу в Россию. И через некоторое время Вишневецкий уехал в Россию со своими казаками. Может быть, в его войске состоял и Михаил Черкашенин?

В академическом издании «Повести о прихожении Стефана Батория на град Псков» под редакцией Дмитрия Лихачёва о казаке Михаиле Черкашенине упоминаний нет, казаки среди защитников Пскова не упоминаются вообще. Много раз называются стрельцы, один-два раза – пушкари, чаще всего автор, называя воинов, употребляет слово «люди».

Известны две редакции «Повести» и более двадцати списков. В основе издания Д.С.Лихачёва лежит Вязниковский список рубежа XVI – XVII вв., наиболее древний и выверенный.

В приложениях к «Повести о прихожении …» после описания осады Пскова из «Повести о Псково-Печерском монастыре» есть сноска, отсылающая к Пискарёвскому летописцу первой четверти XVII века, содержащему известие «О приходе королевском ко Пскову» (21 строка). В данном известии после перечисления псковских воевод следует: «Да тут же убили Мишку Черкашенина, а угадал себе сам, что ему быти убиту, а Псков будет цел. И то он сказал воеводам. А заговоры были от него ядром многия».

В этом упоминании есть индивидуальная личностная характеристика: Михаил Черкашенин – воин, знавший заговоры от смерти в бою, от вражеских ядер, несомненно, имевший опыт сражений и отличавшийся храбростью, презиравший опасность.

Ксёндз Станислав Пиотровский, секретарь королевской канцелярии, сопровождавший короля Речи Посполитой Стефана Батория в русском походе, в «Дневнике» 22 августа 1581 г. рассказывает о том, что поляки захватили в плен двоих боярских детей, «…выхватили из русской стражи в одной только версте от Пскова. Пленные рассказывают обо всём, что делается в городе». По словам пленных, «там два начальника Шуйские, дядя и племянник, стрельцов 2500, которыми командует какой-то Мишка Черкашанин, королевский подданный». Фамилия казака написана через «а». Польский историк Рейнгольд Гейденштейн в «Записках о Московской войне» называет Черкашенина не Михаилом, а Николаем: «…между убитыми оказался и Гавр. Бенеш. И неприятель (т.е. русские) понёс большие потери: пало много воевод, а также Николай Черкаский, казацкий начальник».

Ещё один штрих к портрету Михаила Черкашенина – он был не рядовым воином из Черкасс, но начальствующим, командиром. Фамилии происходили из прозвищ, а прозвище часто указывало на местность, откуда его носитель был родом.

По информации из Интернета, дворянин Пиотровский в «Дневниках» сообщает о том, что в Пскове среди защитников крепости было 500 донских казаков, которыми командовал некий Миско (Михаил), родом из Черкасс, бывший королевский подданный». Далее из этого же источника мы узнаём, что погиб Михаил при подрыве развалин Свинузской башни с засевшими там поляками, т.е. погиб в южном углу Псковской крепости, где нападавшими был сделан пролом.

На географической карте Черкассы отмечены на Днеп-ре ниже Киева. Возможно, казак Михаил из Черкасс перебрался на Дон, а оттуда пришёл в Псков. Во всяком случае, перед обороной Пскова он уже зарекомендовал себя как опытный и отважный воин, иначе бы ему не доверили командование стрельцами (или казаками) в Пскове. Приведённая информация о Михаиле Черкашенине несколько противоречива. Это не удивительно: ведь иностранные первоисточники много раз переиздавались и переводились, а российские – переписывались. Как бы то ни было, казак Михаил Черкашенин сражался на стороне защитников Пскова.

А вот каким был Псков в то время, по свидетельству ксёндза Пиотровского:

«Город чрезвычайно большой, какого нет во всей Польше. Весь обнесён стеной; за ней красуются церкви, как густой лес, все каменные; домов за стенами не видно. Местность превосходная: город расположен на красивой равнине; в миле от города сливаются две реки, Великая и Черёха, и, подобно тому, как Висла под Варшавой, текут с одной стороны города; третья речка Псковка впадает в две первые и, протекая через самый город, доставляет тем самым осаждённым большие удобства. В полмили от города тянутся частые холмы, покрытые можжевельником».

Елена Чернышевская

Выражаю искреннюю благодарность за помощь в поиске информации Григорию Шлапакову, студенту III курса Академии управления при Президенте РФ


Количество показов 557

номер 765 от 05.10.2017
Комментарии
Оставить свой комментарий*
Защита от автоматических сообщений
номер 765 от 05.10.2017
скачать в pdf
Календарь
  |   Сентябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 31 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 1